Жил-был пирожник и булочник в одном лице. Надо сказать, очень успешный булочник-пирожник, потому что владел он не какой-нибудь кондитерской или булочной, а целой сетью таких заведений. И каждое утро перед филиалами его фирмы выстраивались огромные толпы народу. Но если кто думает, что выстраивался народ за сдобными булочками или даже эклерами, они глубоко заблуждаются. Дело в том, что выпекал этот булочник-пирожник вовсе не кондитерские сладости и всякую сдобу, а... ордена, медали, всякие почётные грамоты и дипломы. Из кондитерских ингредиентов. Банальная сдобная булочка в его исполнении становилась орденом мужества, а зарядный круассан превращался в медаль за отвагу. Ещё нужно отметить, что у этого булочника-пирожника ничего даром не пропадало: из обычного заварного крема он умудрялся сотворить золотые звёзды для героев.
Вот и ломился к нему народ так, как будто саму Бастилию штурмовал. Пришлось пирожнику-булочнику целую охранную фирму нанять, чтобы народ усмирить. Но народ не унимался. Ни один божий день не проходил без ругани и драк. Начиналось всё в высшей степени культурно. К примеру, стоят в одной очереди академик, профессор, доцент и аспирант. Профессор самый шустрый оказался и всё норовил пролезть вперёд академика. Академик ему вежливо заметил, мол, вас здесь не стояло. Профессор же ему совсем не по-профессорски огрызнулся: «Отлезь, гнида!»
Академик возмутился и перешёл на немецкий:
– Вас ис дас?!
– Вус? – вклинился между ними доцент.
– А ты вообще молчи! – заткнул его борзый профессор.
– Но позвольте, господа, – начал робко аспирант, - я здесь с самой ночи очередь занимаю и вас в глаза не видел.
– Да ты кто?! – набросился на него профессор. – Да я доктор наук, я – профессор! Я – в законе! А ты кто?! Да ты никто!
Дело запахло дракой. Хорошо, что вовремя вмешались охранники. Профессор к тому времени уже успел сорвать с себя галстук, сорочку и разорвать на себе несвежую тельняшку. Так его и повели в участок – полуголого с волосатой, как у бабуина, грудью, на которой из-под шерсти проступал рисунок монастыря, а на плечах красовались маршальские звёзды, тоже вытутаированные.
– Ну, вы тут, сукины дети, не очень-то, – предупредил народ начальник охраны, и народ разом присмирел. Всем хотелось звёзд, орденов, медалей, грамот. Тем более, таких вот вкусных.
Академик тяжело вздохнул. Лысый старик из совета старейшин, начинавший ещё с Тутмосом, как бы невзначай поправил на своём твидовом пиджаке прошлого века планку с золотыми звёздами. Их у него было ровно пять, и сейчас он стоял за шестой. На совете старейшин и на ректорате он всегда говорил одно и то же: «Я стар!»
– Какого чёрта он стоит здесь, если он так стар? – шептались в очереди.
– Господи, ну неужели же непонятно? – удивлялся тупости коллег аспирант. – Он хочет стать суперстаром!
Очередь двигалась медленно, почти как когда-то в мавзолей к Ильичу. Вот уже и новая зима. Какой-то министр в элегантных туфлях на тонкой подошве, переминаясь с ноги на ногу, напевал себе, подражая Кобзону: «И в снег, и в зной...» В это время у чёрного входа, ухмыляясь, покуривал трубку и согревался коньячком из бездонной фляжки знаменитый эксперт по прокладкам каменного века в Западной Азии. Вкусные звёздочки и прочую выпечку ему выносили с чёрного входа. Рядом с ним стояла куча прихлебателей в надежде, что и им что-нибудь перепадёт.
А в это время, на заднем дворе непрерывно разгружались машины с мукой, сахаром, ванилью и прочими ингредиентами. В пекарне же было жарко как в аду. Пекари трудились в три смены, как во время войны.
– Живее, сукины дети, живее! – постоянно орал на них булочник-пирожник так, как будто работали они во время налёта вражеской авиации.
Кстати, сам владелец этой процветающей фирмы орденов и медалей никогда не носил. Все умилялись его скромности. А когда пирожника-булочника спрашивали, почему он не носит выпеченные им же медальки, он обычно молчал и смотрел на вопрошающих выразительно, как на идиотов. Так продолжалось годы. Медальки и ордена, особенно выпеченные золотые звёзды, никто не ел, а берегли как святыню. И если кто всё-таки съедал свой орден, то его тут же отправляли в психушку. Но потом наступил экономический кризис, вызванный перепроизводством и медальки с орденами перестали покупать. Выпечка, ещё недавно так востребованная населением, хрустела под ногами прохожих, а самые бережливые обращали ордена и медали в сухари. Булочник-пирожник начал закрывать филиалы своей фирмы и уже хотел объявить себя банкротом... Но тут кризис закончился и народ снова повалил к нему толпами за орденами и медалями. Экономика страны и самое главное были спасены. Ведь если народ ни во что не верит, то как жить?
Добавить комментарий